Хрущев в Октябрьском: как это было

Лидеры союзного или российского уровня в Октябрьском бывали редко. Точнее, всего один лидер был всего один раз. Никита Хрущев в 1964 году. Нам посчастливилось стать обладателями воспоминаний трех очевидцев того события.

Хрущев приглашение принял

Дмитрий Михайлов, Герой Социалистического Труда, буровой мастер, фактически обеспечил эту встречу:

— В апреле 1964 года я участвовал в работе Пленума ЦК КПСС. Сидящие рядом со мной члены делегации предложили во время выступления пригласить Никиту Хрущева в Башкирию. Я выступил и пригласил. Никита Сергеевич пообещал обязательно посетить нашу республику.
В перерыве первого секретаря Башкирского обкома КПСС Зию Нуриева позвали в кулу­ары и спросили, рекомендовал ли он мне сделать такое приглашение? Он ответил, что это его инициатива. Самовольные выходки рабочего класса серьезно не воспринимались.

В конце августа 1964 года поступила информация, что Хрущев едет в Октябрьский. По предполагаемому маршруту в городе ремонтировали и красили заборы, приводили в порядок дороги.
Никита Хрущев прибыл в Туймазы на специальном поезде. В то время шло бурение сверхглубокой скважины № 2000 у деревни Нарышево. Программой было предусмотрено посещение ее и скважины № 100.

В Туймазах на привокзальной площади Хрущева встречала толпа жителей с хлебом и солью. Он поблагодарил всех за теплый прием и в сопровождении первого секретаря Башкирского обкома КПСС Зии Нуриева поехал в Октябрьский.
На буровой историческая встреча с Никитой Сергеевичем произошла в построенном временном помещении. Накануне служба КГБ обследовала прилегающую территорию и взяла ее под охрану. 

Жители деревни Нарышево, узнав о приезде Хрущева, смели охрану, окружили временное помещение и слушали, что происходит внутри.

У нас все было подготовлено к демонстрации процесса бурения скважины электробуром. Но она не состоялась. Начальник «Башнефти» Константин Коваленко рассказал о добыче неф­ти объединением. Хрущев его докладом остался доволен. 

Никите Сергеевичу присвоили звание почетного нефтяника «Башнефти», вручили брезентовый костюм и каску. Хрущев поблагодарил за подарок и звание.

Все сели в автомобиль «ЗИМ» и поехали в Октябрьский. Рядом с шофером сидел Хрущев, за ним на откидном сидении охранник — полковник, сзади помощник. Я сидел на откидном сидении сзади шофера, за мной — Зия Нуриев. По дороге я рассказывал о сотой скважине, о городе, о базе конторы бурения. Когда замолкал, Зия Нуриевич тихо просил продолжать давать информацию о городе.

На скважине № 100 Хрущева ждали работники НГДУ «Туймазанефть» во главе с начальником Львом Пелевиным. Я показал рукой направление к ней, но туда не поехали.
На встрече в Доме техники присутствовали в основном руководящие работники промышленных предприятий города, в среднем пятьдесят человек. Были накрыты столы для приема высокого гостя. Никита Сергеевич проинформировал о положении дел в промышленности и сельском хозяйстве СССР. Начальник объединения «Башнефть» Константин Коваленко доложил о работе объединения. Встреча продолжалась пятьдесят минут.
На мое предложение вместе поужинать Хрущев ответил отказом, сославшись на занятость. Уехал из Дома техники с черного хода.

У милиции все было под контролем

К встрече Никиты Хрущева готовились основательно. В город привлекли дополнительные силы милиции. Риф Мавлиев, на тот момент старший оперуполномоченный уголовного розыска в Чекмагушевском районном отделе милиции, был направлен в Октябрьский для обеспечения правопорядка. Он вспоминает:

— По дороге на буровую прославленного мастера Дмитрия Михайлова случилось небольшое ЧП. Встречающие главу государства люди были с букетами цветов, некоторые кидали их в машину Никиты Сергеевича. 

Один из букетов упал с грохотом: к цветам был привязан кусочек кирпича…

В Октябрьском народ высыпал на улицы, и здесь люди дер­жали в руках цветы. Но перед кортежем главы государства на мотоцикле ехал капитан милиции и кричал в рупор: «Цветы не кидать! Цветы не бросать!»
Возле Дома техники толпу сдерживали люди в форме, дружинники с красными повязками и толстенная канатная веревка по периметру площади. Хрущев поспешно вылез с машины и, даже не сделав попытки пообщаться с народом, вошел внутрь. Толпа загудела. 

Не прошло и минуты, как откуда‑то люди достали ножи и ножницы, разрезали канат и двинулись к зданию. Была большая давка, помятыми оказались даже стоявшие на площади автомобили «Волга». 

В это время на балкон вышел человек и объявил о том, что будет выступать Никита Сергеевич Хрущев. Это остановило людей.
Риф Гаделович получил задание проверить здание и путь к черному ходу. Он видел, как Никита Сергеевич тихо прошел по коридорам, вышел на улицу, где его поджидал автомобиль, сел в него и уехал.

Скоро стоящие в ожидании Хрущева люди поняли, что никакого выступления не будет, что это был обыкновенный трюк. Но беспорядков чинить не стали, расходились, возмущенные и злые.
Сотрудники милиции собирали на площади потерянную во время давки одежду, обувь, другие вещи. Их погрузили аж в три мотоцикла и отвезли в отдел милиции. 
Рассказ ветерана милиции опубликован в газете «Янаульские зори» 7 апреля 2012 г.

Я отчетливо видел спины уходящей власти

Виктор Истомин в тот августовский день, чтобы увидеть Хрущева, сбежал из пионерского лагеря им. Александра Матросова:

— Зашел домой переодеть трико, футболку и кеды на рубашку и брюки с туфлями. Показалось, что мне там и не рады. Мама сильно взволнована, бабулька трещит как сорока, а тетя Нина развоняла на всю квартиру валерьянкой и корвалолом, капая всем им из пузырьков в стаканы.
Мама велела закрыть на щеколду входную дверь и достала откуда‑то из‑под халата два листа: «Сынок, ты у нас взрослый, почитай, что здесь написал твой папка непутевый самому Хрущеву. Тюрьму себе готовит. Нашел, кому указывать»...

Я сказал, что очень тороплюсь и пока переодеваюсь, вкратце выслушаю, что случилось в мое отсутствие, раз дело пахнет валерьянкой. И три напуганные женщины приглушенными голосами наперебой наговорили мне, подростку‑пионеру, такого, что действительно стало страшновато за отца.
Накануне он, купив себе водочки, всю ночь слушал по «Голосу Америки» и «Би‑би‑си» о СССР и самоуправстве Хрущева. 

Потом взял тетрадь и стал писать, что дальше жить так невозможно, что Хрущев ведет неправильную политику, покрыл всю страну налогами и запретами, стал ненавистен народу, который терпит его последний год, чтоб он немедленно убирался в отставку и т. д., и т. п. 

Исписал всю тетрадочку.
Днем к нему пришли коллеги‑шоферы. До обеда они выпивали, отец читал написанное, они что‑то исправляли, что‑то добавляли. В азарте даже в ближайший магазин сбегали за очередной добавкой, может, и не один раз — Хрущев ведь не каждый день приезжает.

Женщины как только их не ругали, чтобы они не ходили на площадь, но пьяным море по колено. Мужчины говорили, что Хрущева должны увидеть обязательно. Пока они в прихожей надевали обувь, мамка успела вырвать два листа из тетради. Пошатываясь, четверо взрослых дядек пошли на площадь в поиске приключений, оставив женщин сильно напуганными своими решительными действиями.
Я опоздал где‑то на час. Прочитав те два листа, подумал, что обязательно найду отца и приведу его домой. Рассказал все другу Юрке, его отец ушел с моим. Тот твердо решил: «Будем искать вместе, иначе органы их загребут».

Но все оказалось не так просто. С восьми часов проспект гудел, как улей. Пробраться к площади было невозможно. Милиция и дружинники, перегородившие проезды турникетами, а перекрестки — машинами, уже с трудом справлялись с таким количеством людей. Мы переходили с одной стороны проспекта Ленина на другую, с улицы Лермонтова на улицу Салавата‑Батыра, выискивая в толпе своих отцов и все больше приближаясь в площади. Но…
Тогда Юрка предложил перелезть через забор в парк напротив горкома партии прямо на глазах у людей в погонах, и вдоль забора где по кустам, где ползком пробраться на дорогу к Дому техники.

Милиция, дружинники и какие‑то гражданские лица гоняли подростков, но мы, помня, что на площади наши отцы, как партизаны, скрываясь в густых зарослях кустарников и изрядно покарябавшись, достигли своей цели и выползли на хорошую позицию. Забрались на бетонный забор, где уже сидели шустрые пацаны, поджали ноги, чтобы милиционеры не били по ним резиновыми дубинками.
Когда мы только пробирались по кустам, на площади раздались крики и свист. Мы поняли: Хрущев приехал. Подростки, забравшиеся на забор раньше нас, рассказали, откуда он приехал, сколько человек в делегации, сколько машин, как себя вели, что у Хрущева на груди три звезды Героя Социалистического Труда, и его трудно не узнать, хотя лысых и похожих рядом было достаточно.

На моих глазах вся свита уже обходила фонтан, направляясь в Дом техники. Возле одного тучного мужчины в светлой шляпе людей было больше. Я решил, что это и есть Хрущев. Он несколько раз снимал шляпу и вытирал ее ободок и загорелую лысину платочком.

Разинув рот, я смотрел на происходящее. Я не видел лица Хрущева и его подчиненных, но я отчетливо видел спины уходящей власти. Повзрослев, вспоминал этот исторический день.

Через два месяца, 14 октября, Хрущева отправили в отставку.
Но вернемся на площадь. Сколько же октябрьцев находилось там? В 1964 году в городе проживало 72‑73 тысячи человек. Все взрослые трудоспособные и семейные горожане были доведены до предела дефицитом продовольствия, отсутствием детского питания, некачественным хлебом из фуражной муки 3‑4 сортов с добавлением отрубей и кукурузной муки, в то время, как в Египет и некоторые страны Африки Хрущев отправлял пшеницу высшего качества.

Люди, стоявшие на улицах Социалистической, Чапаева, Горького, Салавата‑Батыра, проспект Ленина, разорвав шеренги сцепившихся руками милиционеров и дружинников, перевернув металлические ограждения и турникеты, а кое‑где и перерезав оградительные веревки, с криками, свистом и визгом стали заполнять территорию площади. За несколько секунд они заняли всю ее и стали перемещаться к Дому техники.
Это было действительно страшно: людской поток от забора до забора, где, сжавшись в комочек, как воробьи, сидели мы, сносил все на своем пути: кусты, молоденькие голубые ели… На газонах, большой цветочной клумбе — везде стояли люди, ждавшие, когда на балконе появится Хрущев. Как в такой громаднейшей толпе найти наших отцов? Бесполезное занятие.

Наш заборный наблюдательный пункт был очень удобен для обозрения, правда ноги затекли, все‑таки не один час мы там провели. Если раньше нас дубинками пытались скинуть в парк милиционеры, то теперь агрессивные мужики, прижатые толпой к бетонному ограждению, сбросили несколько подростков и сами забрались на их место.
И нас раза два сталкивали. Мы вновь вскарабкивались наверх, тесня пацанов помладше.
Шел уже пятый час, как мы с Юркой вышли на поиски отцов. День давно сошел на нет, наступил вечер. Стали говорить, что Хрущев уехал, надо расходиться. Многие отправились по домам. Мы тоже решили покинуть наблюдательный пост. Встреча наших отцов с Хрущевым на наше счастье не состоялась. А искать их в толпе — все равно, что искать иголку в стоге сена.

По дороге домой на проспекте Ленина мы слышали, что все говорили только о Хрущеве, костерили и материли его.
Дверь мне открыли мама и бабушка. Я хотел сказать про неудачную попытку найти отца, а они чуть не плача, стали ощупывать меня, проверять, все ли ребра целы, нет ли синяков на теле, взахлеб причитать, как они за меня переволновались. А когда я стал успокаивать их, зашептали: «Тише, тише, еле‑еле отца твоего спать уложили»...
Отец с исписанной тетрадкой — посланием Никите Хрущеву, а с ним и трое дружков сумели попасть на площадь! И там вероятно бурно высказывались о политическом курсе Хрущева и его руководстве страной. Чем обратили на себя внимание госкомитетчиков.
Всех четверых собутыльников и несколько выпивших, стоявших рядом с отцом и слушавших его, привели к горкому партии. Должен был приехать автобус, чтобы спровадить их в милицию. А отца вместе с его тетрадью передали наряду милиции и дружинникам: «Этого доставить отдельно ото всех, для пешего сопровождения взять группу дружинников. Милиция нужна на площади». 

Офицер КГБ, вероятно, сказал молодому сержанту милиции, которому поручили конвоировать «опасного задержанного», что писанина в тетрадке является антисоветской, это вещественное доказательство, достойное внимания комитета госбезопасности. 

В помощь ему выделили группу дружинников: четырех женщин и двух мужчин.
Вот тут отцу крупно повезло. Все женщины оказались учителями школы № 15, где учились мы с братом, хорошо знали нашу семью и проживали в соседнем квартале. А один из мужчин работал вместе с отцом.

Увидев своих конвоиров, которых хорошо знал, отец как бы протрезвел и остепенился. Стыдно стало перед учителями сыновей.
Шли медленно. Отец много рассказывал о политических интригах и сенсациях. Все слушали с интересом. Учителя решили освободить задержанного. Сержант работал в милиции всего три месяца и сначала не соглашался, показывая на тетрадочку: «Вот здесь доказательства, что он виноват». Женщины уговорили его дать им возможность познакомиться с ее содержимым, а потом убедили, что в ней нет ничего предосудительного. Подключился и коллега отца. В итоге большая часть компании довела его до дома.

Утром он долго не мог поверить тому, что произошло. И осознал, как плохо все могло закончиться для него. Его друзья‑собутыльники, отсидев в камерах подвала почти сутки и заплатив административный штраф, удивились: как это органы отпустили отца да еще с антисоветской тетрадкой.

А у женщин в тот вечер был свой разговор. Прочитав фрагмент из тетради, одна из них вынесла вердикт: «Немедленно надо уничтожить. Лучше сжечь. За такое сажают и на довольно большой срок».

Что и сделали. В алюмини­евой кастрюле, ловко прижимая поварешкой ко дну оторванные страницы, бабулька быстро превратила в прах все 24 листа ученической тетради.
Это был политический пепел, труха сгоревшей эпохи. 

Премьера рубрики

Этой публикацией мы открываем новую рубрику. Ждем от наших читателей истории о важных событиях в жизни нашего города, фотоиллюстрации и документы. Вы можете принести тексты и фотографии в редакцию, отправить по почте (ул. Чапаева, 18) или по e-mail: on@rbsmi.ru.

Социальная реклама

Автор: Елена Коченкова