Лица Октябрьского: Иван Лопатин проработал в бурении 30 лет

Иван Иванович в этой профессии прошёл все ступени. Хотя пришёл к ней не сразу.

— Я родился в девятом году после войны — в 1954‑м. Отец фронтовик. В семье был восьмым ребёнком — пятеро довоенных и трое послевоенных. Жили в Леонидовке. В деревне рано к труду приучают, мы все с детства работали. Маленькими пасли гусей, в школьном возрасте занимались сенокосом, возделывали огород. Учился я хорошо. В Леонидовке была восьмилетка, потом перешёл во вторую школу в Октябрьском, в математический класс. После окончания поступил в лучшее в Советском Союзе лётное военное училище — Качинское. Проучился три года, уже летал, но ушёл. Окончил Уфимский нефтяной институт. 

С дипломом нефтяника Иван Иванович сначала работал в строительстве, точнее, в снабжении строителей — УПТК треста «Туймазанефтестрой». Быстро дорос до должности заместителя начальника управления. А в 30 лет всё поменял. Пошёл в бурение.

Поскольку у него был диплом о высшем профильном образовании, ему предложили инженерную должность. Он отказался: «Начну с рабочих».

Помбур, бурильщик, буровой мастер, начальник смены, начальник РИТС, начальник ЦИТС, начальник экспедиции глубокого бурения — вот, так сказать, послужной список Лопатина.

За 30 лет его работы в бурении изменилось многое.

— В Советском Союзе нас уважали. После его распада и приватизации частные компании по западному образцу разделили участников добычи нефти на добывающие и сервисные компании. Причём если раньше мы бурили скважины, обсаживали их колоннами и уходили, то теперь стали спускать насосы, взрывать пласт, вызывать приток нефти и сдавать скважины под ключ... Было обидно, когда нефтяников чествовали, про них говорили, а о буровиках молчали. А ведь бурение — самая тяжёлая и самая грязная работа. Буровики начинают работать в бездорожье. Сложность и в том, что разрезы бывают всякими и давление всяким. Чтобы не случилось выброса, газовый или нефтяной пласт надо передавить раствором, но не допустить его ухода в пласт. Может быть, бурение и не творческая работа, но интересная и в то же время опасная.

Когда Лопатин начинал работать в бурении, туда шли многие. В его бригаде было 24 человека, из них 12 — с высшим образованием. Врач, журналист и другие трудились помощниками бурильщиков, бурильщиками.

Иван Иванович большую часть 30‑летнего стажа был занят в условиях Севера, даже Крайнего Севера. А они там суровые. 

— Работал бурильщиком, у меня была большая борода. В тот день мы, говоря на профессиональном жаргоне, «концы гоняли»: поднимаешь инструмент, меняешь долото и спускаешь. На улице мороз градусов 40. Часа через три замерзаю. Хочу крикнуть первому помбуру, чтобы он встал за рычаг, который движет лебёдку. А не могу: всё замерзло, покрылось коркой льда, рот не открыть, — вспоминает Лопатин. — Может, мы молодые были, но и энтузиазм был большой. Не деньги решали наш профессиональный выбор. За деньгами, конечно, ехали, но Север затягивал. Многие говорили, что поехали на один‑два года, а оставались на 10—15 лет.